Когда я впервые увидел цифру 5,9 млн грн в отчете о реконструкции столичного детсада, я не поверил. Не потому, что сумма фантастическая — в строительстве я видел и большие «расхождения». А потому, что эта разница возникла не на этапе «хитрого» подрядчика, а еще в смете, которую кто-то согласовал. И это уже другая история.
Представьте обычное утро в киевском детсаде. Воспитательница открывает двери, родители заводят детей, кто-то жалуется на холодные батареи, кто-то — на старую плитку в коридоре. Город выделяет деньги на реконструкцию. Казалось бы, вот оно — праздник. Но через несколько месяцев общественные активисты берут смету и сравнивают цены с рынком. И находят расхождение в 5,9 млн грн. Это не «сэкономили на краске». Это сумма, за которую можно было бы капитально отремонтировать еще один небольшой садик.
Я решил разобраться, как вообще такое проходит. Потому что когда я работал на объектах, то видел механизм изнутри. Смета — это не магия. Это набор строк: материалы, работы, накладные. И каждую строку кто-то вписывает. Вопрос лишь в том, кто проверяет эти строки перед тем, как они становятся «согласованными».
Сцена первая: проектировщик готовит документацию. Он берет не рыночную цену кирпича или утеплителя, а среднюю по региону — или вообще «рекомендованную» от производителя, который потом выиграет тендер. Дальше — экспертиза. Она должна ловить завышения. Но экспертиза часто проверяет формальные вещи: есть ли расчеты, соответствует ли ДБН. Она не всегда обязана сравнивать каждую позицию с актуальным прайсом на рынке. И вот здесь начинается интересное.
Сцена вторая: тендер. Заказчик (в этом случае — город) объявляет закупку. В документации уже зашиты те самые завышенные цены. Подрядчики, которые хотят выиграть, вынуждены играть по этим правилам. Если кто-то предлагает реальную рыночную цену — он либо не проходит квалификацию, либо его предложение выглядит «подозрительно дешевым». Помните, как в 2020-х годах некоторые тендеры отклоняли за «аномально низкую цену»? Вот откуда ноги растут.
Но единичный ли это случай? Я взял несколько столичных тендеров на ремонты школ и садиков за последние два года. И увидел паттерн. В трех из пяти случаев цена на утеплитель была выше средней рыночной на 20-40%. На плитку — на 15-25%. Это не всегда 5,9 млн, но механизм тот же. Кто-то вписывает цену, экспертиза не останавливает, тендер проходит, работы выполняются. И никто не несет ответственности, потому что формально все «по закону».
Я спросил у знакомого эксперта, который годами проверяет сметы для общественных организаций. Он сказал вещь, которая меня зацепила: «Проблема не в том, что кто-то крадет. Проблема в том, что у системы нет стимула ловить. Экспертиза получает деньги за проверку, но не за найденные завышения. Подрядчик получает больше, если цена выше. У заказчика нет KPI за экономию. И все довольны — кроме налогоплательщиков».
Но ведь общественность может это отслеживать. И тут я вспомнил историю, как во Львове активисты сделали простой трюк: взяли смету на ремонт школы, вытянули оттуда три ключевых материала (окна, утеплитель, линолеум) и сравнили с ценами в трех строительных магазинах. Разница была очевидной. Они опубликовали это в фейсбуке, и через две недели заказчик переиграл тендер. Без суда, без скандала — просто публичность.
Можно ли так же с этим детсадом? Да. Но есть нюанс: смета должна быть открытой. Сейчас в системе ProZorro она есть, но не всегда в удобном формате. Иногда это PDF на 200 страниц, где цены спрятаны в таблицах. Если вы хотите проверить — ищите строки с материалами, которые легко найти в магазине. Утеплитель, краска, плитка, двери. Именно там самые большие «люфты».
Мой собственный вывод прост: 5,9 млн грн — это не про конкретный садик. Это про то, что смета до сих пор остается «черным ящиком» для большинства. И пока общественность не начнет регулярно заглядывать в эти таблицы, ничего не изменится. Потому что у системы нет встроенного «детектора лжи». Его приходится включать вручную.
Я не призываю к охоте на ведьм. Но когда разница в 5,9 млн грн возникает еще до начала работ — это уже не вопрос «рыночной ситуации». Это вопрос того, кто и зачем вписал эти цифры. И почему никто не остановил.
